Лемешев и Козловский: самые известные тенора XX века

В 1948 году отмечалось 50-летие МХАТа. Впервые вместе на сцене оказались самые известные тенора XX века: Сергей Лемешев и Иван Козловский единственный раз спели дуэтом. Вдове Антона Чехова, Ольге Книппер-Чеховой, которая множество раз выходила на сцену в роли Раневской, они посвятили арию Ленского «Я люблю Вас, Ольга» с немного переделанным текстом. Завершалось обращение словами: «… мы будем ходить туда, где вечно будет цвести благоухающий вишневый сад». В материале портала «Культура.РФ» читайте, как складывалась судьба главных Ленских на российской оперной сцене.

Сергей Лемешев: сапожник и юморист

Лемешев и Козловский: самые известные тенора XX века

Оперный певец, режиссер, педагог Сергей Лемешев. Фотография: peoples.ru

Лемешев и Козловский: самые известные тенора XX века

Оперный певец, режиссер, педагог Сергей Лемешев. Фотография: chtoby-pomnili.net

Лемешев и Козловский: самые известные тенора XX века

Оперный певец, режиссер, педагог Сергей Лемешев. Фотография: bolshoi.ru

Сергей Лемешев родился в 1902 году в деревне бывшей Тверской губернии. Его отец женился на бесприданнице, и поэтому дед своего согласия на брак не дал и выгнал молодых из дома, оставив без земли. Родителям будущего тенора пришлось батрачить у местного помещика. В восемь лет Сергей пошел в сельскую школу.

Учительница выделяла меня среди других ребят за то, что я хорошо читал и в общем был довольно смышлен. Проходя же мимо нашей избушки, она часто хвалила меня матери, говоря: «Акулинушка, твоего Сережу надо в город послать учиться».Сергей Лемешев. «Путь к искусству»

Лемешев рано остался без отца: тот умер от чахотки. Отучившись положенные четыре класса, будущий артист в 1914 году отправился в Петербург к дяде — осваивать сапожное дело. Но уже через два года он вернулся в родную деревню. Чтобы как-то помочь матери, он занялся рыбной ловлей. Сергею Лемешеву очень хотелось учиться, а еще больше — выступать перед публикой. В 1918 году при сельской школе открыли кружок культурно-просветительской работы — и там состоялся его дебют.

Мои «номера», особенно юмористические куплеты, которые я запомнил еще с петербургских времен, вызывали смех «публики», и я, конечно, мнил себя уже артистом!Сергей Лемешев. «Путь к искусству»

Вскоре Лемешев поступил в местную художественно-ремесленную школу. Ее директор, Николай Квашнин, архитектор по образованию, был музыкантом-любителем и заядлым театралом. Услышав однажды, как поет ученик, он познакомил его со своей женой. Евгения Квашнина окончила Саратовскую консерваторию и начала учить мальчика нотной грамоте. Лемешев проводил у Квашниных дни напролет: именно тогда он выучил арию Ленского из оперы «Евгений Онегин», которую позже исполнил на профессиональной сцене больше 500 раз.

Из кавалерии в Консерваторию

Сергей Лемешев. Отрывок из оперы Петра Чайковского «Евгений Онегин». Ария Ленского «Куда, куда, куда вы удалились…»

Путь Лемешева к музыкальному образованию и профессиональной сцене был долгим. В 1919 году юноша поехал «покорять Тверь».

В коротком ватнике, в валенках и бумажных брюках я прошагал около пятидесяти верст в тридцатиградусный мороз. Пришел в город под вечер, переночевал у знакомых, а наутро пошел искать «концертный зал». По газетам я знал уже все адреса клубов и театров и, конечно, направился в центральный клуб имени III Интернационала, который помещался на главной улице в здании бывшего Дворянского собрания. Войдя в вестибюль, я увидел плакат, оповещавший, что вечером состоится закрытый концерт для партийного актива. Заведующим художественной частью клуба был Николай Михайлович Сидельников, как потом я узнал, — превосходный музыкант, дирижер и певец по профессии.Сергей Лемешев. «Путь к искусству»

В первый же день ему дали шанс выступить. Зрителям так понравился концерт, что Лемешева еще долго не отпускали со сцены. Артист твердо решил поступать в Консерваторию, но весной не принимали. Знакомый предложил пойти в кавалерийское училище, и Сергей согласился. Лемешев вспоминал: «Красивый мундир, красные бриджи... Заманчиво было покрасоваться в таком костюме перед девушками!»

Параллельно с учебой Лемешев брал уроки у Сидельникова. Понимая, что пение интересует его гораздо больше, чем строевая подготовка, командир училища направил Сергея учиться в Консерваторию.

В 1924 году Лемешев поступил в студию под руководством Станиславского. «Конечно, я из вас Шаляпиных не сделаю, но родственниками его вы можете стать», — говорил ученикам мэтр. Для постановки в его студии Лемешев начал разучивать роль Ленского.

Я по-прежнему очень уставал и в сцене дуэли только и думал о том, как бы дотянуть до конца арию. Меня уже не огорчало то, что меня, Ленского, сейчас убьет Онегин. Я хотел только, чтобы это случилось поскорее.Сергей Лемешев. «Путь к искусству»

Дебют Лемешева состоялся в 1926 году в Свердловском театре оперы и балета, год спустя он успешно исполнял сольные партии в Русской опере при Китайско-Восточной железной дороге в Харбине, а с 1928 года — на оперных сценах в Тбилиси.

Иван Козловский: из церковного хора на оперную сцену

Лемешев и Козловский: самые известные тенора XX века

Оперный певец и режиссер Иван Козловский. Фотография: vozvrashenielina.ru

Лемешев и Козловский: самые известные тенора XX века

Оперный певец и режиссер Иван Козловский. Фотография: bolshoi.ru

Лемешев и Козловский: самые известные тенора XX века

Оперный певец и режиссер Иван Козловский. Фотография: peoples.ru

Иван Козловский родился в 1900 году в селе недалеко от Киева. Музыку, как и Лемешев, любил с детства, но применение таланту нашлось раньше: уже в семь лет он пел в хоре при Свято-Михайловском киевском монастыре. Родители к увлечению сына были благосклонны: мать учила пению, а отец — игре на гармонике. Еще в детстве Козловский полюбил театр.

Когда впервые пришел в театр, давался спектакль «Вий» по Гоголю. Даже запомнил свое место — в 24-м, последнем, ряду партера. Сохранилась в памяти еще одна деталь тогдашнего вечера. В конце первого акта Халява, чудный баритон, запел: «Гой, хоп, мои гречанеки». Я замер, потрясенный звуком голоса, а потом, на сильной доле такта, где после запева вступил хор и оркестр, во мне вдруг что-то всколыхнулось, и, уже не помню, громко ли, про себя ли, подхватил мелодию и начал толкать локтем своего соседа, призывая разделить мое восхищение.Иван Козловский. «Музыка — радость и боль моя»

В 15 лет Козловский начал принимать участие в постановках Общества украинских актеров, которым руководил известный актер Иван Марьяненко. Оценив голос будущего артиста, он отправил его на прослушивание к педагогу Елене Муравьевой, у которой учились народные артистки СССР Зоя Гайдай и Лариса Руденко, номинантка на премию «Оскар» Милица Корьюс и другие. Так Козловский стал студентом Киевского музыкально-драматического института имени Лысенко.

Окончив его в 1920 году, он пошел добровольцем в инженерную бригаду Красной армии. Принимал участие в постановках Полтавского оперного театра. Именно здесь по воле случая сыграл свою первую большую роль — Фауста: исполнитель заболел, и начинающему артисту пришлось петь вместе с мэтром Платоном Цесевичем.

О чем-то большем в карьере оперного певца Козловский тогда и не думал. В 1923 году после оперы «Риголетто» к тенору подошел знаменитый режиссер Эмиль Юнгвальд-Хилькевич.

— Ванечка! Если мы с вами встретимся где-нибудь, куда вы приедете на гастроли, как солист Большого театра, — не забудьте дать мне контрамарку!..
Это показалось мне настолько необычным и фантастичным, что я испуганно произнес:
— Что вы, что вы, бог с вами!..

Тем не менее в 1923 году Козловский стал солистом Харьковской — на тот момент столичной — оперы, а на следующие два сезона с ним уже заключил контракт один из лучших в то время оперных театров — Свердловский. Разорвать этот контракт Козловский не решился даже ради приглашения от самого Владимира Немировича-Данченко. Об этом он рассказывал в книге «Музыка — радость и боль моя»:

…приходит ко мне взволнованный почтальон, вручает не совсем обычный конверт с эмблемой чайки. «Мы его всей почтой разглядывали», — сказал он. Немирович-Данченко приглашал меня принять участие в гастрольных поездках по Европе и Америке.

Большой театр и битвы между лемешистками и козловитянками

Иван Козловский. Отрывок из оперы Петра Чайковского «Евгений Онегин». Ария Ленского «Куда, куда, куда вы удалились…»

Пути обоих теноров пересеклись в Большом театре. Козловский поступил туда на службу в 1925 году, он дебютировал партией Альфреда в «Травиане». Лемешев стал выступать в Большом на шесть лет позже, в 1931 году. Его первой ролью был Берендей в «Снегурочке». Оба артиста пели герцога в «Риголетто», Фауста в одноименной опере, Владимира Игоревича в «Князе Игоре», Индийского гостя в «Садко».

Друг с другом «конкуренты» не конфликтовали. Лемешев писал в своей автобиографии: «Слушая почти все спектакли Ивана Семеновича, я стал разбираться в особенностях его вокального аппарата, техники и интерпретации. Иногда, впрочем, мысленно вступал с ним в спор, что-то не принимал. Но всегда восхищался».

Враждовать начали поклонницы. Быстро сформировались два «фан-клуба» — лемешистки и козловитянки. Со временем в театральной среде к ним приклеилось название «сырихи»: по одной из версий, из-за магазина, располагавшегося недалеко от квартиры Лемешева, где поклонницы ждали Сергея.

Дамы преследовали кумиров, а после спектаклей нередко затевали драку «стенка на стенку». Внучка Козловского, Анна, рассказывала, что особенно преданные поклонницы пытались залезть в окно их квартиры по водосточной трубе: самых упорных потом снимали пожарные, в особо сложных случаях — с помощью брандспойта.

Наивысшим достижением было заплатить гардеробщику баснословную по тем временам сумму 200 рублей, чтобы получить возможность пару минут постоять в калошах кумира. Теноров провожали до подъездов, ломились в гримерки с огромными букетами. А лемешистки демонстративно выходили из зала после убийства Ленского в «Евгении Онегине» — так они показывали, что больше в спектакле слушать некого.

Великая Отечественная война и послевоенные годы

Иван Козловский. «Соловей». Музыка Петра Чайковского, слова Александра Пушкина

Перед началом войны Козловский стал художественным руководителем Государственного ансамбля оперы СССР, а Лемешев первый и последний раз снялся в кино — в фильме «Музыкальная история». С 1941 года Козловский выступал перед бойцами и жителями освобожденных городов. Большой театр продолжал работу и во время войны, несмотря на то, что большую часть труппы эвакуировали в Куйбышев.

Лемешев в октябре 1941 года тяжело заболел — врачам пришлось «отключить» одно легкое, и тенору запретили петь. Однако он начал разрабатывать голос.

В «Пути к искусству» Лемешев писал, что врачи «…отнеслись к моей затее очень недоверчиво, даже пришли послушать меня в спектакле — и тут же сдались, разрешив одно-два выступления в месяц. Однако я приспособился и пел по три, а то и больше спектаклей, так и выступая с пневмотораксом вплоть до 1948 года».

Сергей Лемешев. «Скажите, девушки, подружке вашей». Музыка Родольфо Фальво, слова Михаила Улицкого

Козловский много гастролировал, исполняя арии, романсы, народные песни. Снялся в фильмах «Концерт фронту», «Борис Годунов», «Поэма о море». Он ушел из Большого театра на пике славы в 1954 году без объяснения причин. Продолжал петь до 87 лет, давал концерты, писал мемуары, открыл в родном селе музыкальную школу, которую всячески поддерживал. Он умер 21 декабря 1993 года.

Лемешев, напротив, гастроли прекратил, но до 1965 года продолжал иногда выходить на сцену Большого. Он преподавал в Консерватории, вел передачи на радио. В 1972 году тенор в 501-й раз исполнил партию Ленского на своем юбилейном концерте. Лемешев ушел из жизни 26 июня 1977 года.

Автор: Полина Пендина

Теги:МузыкаПубликации раздела Музыка

Смотрите также

{"@type":"Article","description":"Интервью с номинантом «Золотой маски».","url":"https://www.culture.ru/materials/254130/nikolai-pokotylo-nuzhno-ne-boyatsya-ekhat-v-regiony-tam-zhdut-i-lyudi-i-teatry","@context":"http://schema.org","name":"Николай Покотыло: «Нужно не бояться ехать в регионы — там ждут и люди, и театры»","alternateName":"Николай Покотыло: «Нужно не бояться ехать в регионы — там ждут и люди, и театры»","image":{"@type":"ImageObject","url":"https://www.culture.ru:443/storage/images/ddbb22feb382d646e0e205d01f22759a/9e0f7c61b2ac8d06117ac4c89362cf50.png","caption":"Николай Покотыло: «Нужно не бояться ехать в регионы — там ждут и люди, и театры»","width":753,"height":565},"articleSection":"Театры","datePublished":"2019-02-25T15:15:31.592Z","articleBody":«26 февраля на портале «Культура.РФ» прошла прямая трансляция мюзикла «Винил» Красноярского музыкального театра. Главный режиссер театра Николай Покотыло рассказал, чем интересна постановка, какую Москву он готов показать зрителям и почему работать без любви нельзя.— Ваш мюзикл «Винил» номинирован на «Золотую маску» в шести номинациях. Для вас это признание, ответственность, причина еще больше работать и двигаться дальше? Рассчитывали ли вы на такой успех?— Для меня это результат нашей общей работы в театре. В Красноярском музыкальном театре я работаю главным режиссером третий год. Я не рассчитывал, что так получится. Скажу честно, я больше мечтал об этом с «Мертвыми душами» Александра Пантыкина: в прошлом году мы попали в лонг-лист «Золотой маски».Я безумно был влюблен в эту музыку, и эта история во мне жила. А потом появилась возможность реализовать «Винил» Евгения Загота — той музыки, которая меня зацепила пять лет назад. И мы сделали командный проект — с теми же, кто делал постановку по Гоголю: моим постоянным хореографом Мариной Суконцевой, художником Юрием Наместниковым, хормейстером Ларисой Сивых, дирижером Валерием Шелеповым и другими. Появилась мощная история, и я рад что она прозвучала. Ведь это высказывание самого театра и артистов, в гениальных ариях — исповедальных и романтичных, драматических и зажигательных.Для театра это взрыв мозга. 20 лет назад первый и последний раз Красноярский музыкальный театр был на «Золотой маске» — со спектаклем «Инкогнито из Петербурга». Тогда он представлял Красноярский край, а сейчас в крае очень активно идет театральная жизнь. На этой «Маске», кроме нас, представлен еще Драматический театр имени А.С. Пушкина с двумя спектаклями: «Я. ДРУГОЙ.ТАКОЙ.СТРАНЫ» и «Розенкранц и Гильденстерн мертвы».И у нас на весь край рекордное количество номинаций. Для нашей труппы это и вызов, и комплимент. Теперь мы должны следующими своими работами показать, что не случайно туда попали. 26 февраля наш мюзикл — в Театре Моссовета. Ну а итоги «Маски» — 16 апреля, посмотрим, что выйдет. Но мы не сидим и не ждем этой даты, пашем каждый день — как по разнарядке.— Музыку к «Винилу» написал композитор Евгений Загот. Как вы нашли друг друга? Как вам работалось вместе?— Каждый год во время «Золотой маски» в Союзе театральных деятелей России проходила Лаборатория режиссеров музыкальных театров под руководством Кирилла Стрежнева — сейчас главного режиссера Свердловской музкомедии. И в рамках этой «Лаборатории» существовала так называемая «авторская биржа». Композиторы приходили и показывали свои произведения, причем не только молодые — например, Максим Дунаевский играл там на рояле «Алые паруса» лет семь назад, Александр Журбин, Ким Брейтбург, Владимир Дашкевич. Там я услышал музыку Евгения Загота — она меня зацепила. Только в то время за нее ухватился другой театр, купил лицензию на несколько лет, но в итоге там так и не смогли ее поставить. А я записал себе демоверсию «Винила», и на протяжении нескольких лет не было ни дня, чтобы я не слушал эти песни в машине.И вот полтора года назад, к открытию сезона, в августе, Женя позвонил и сказал: «Можно! Фас!» Мы меньше чем за год придумали историю и осуществили ее. Евгений — классный дирижер, гениальный аранжировщик и просто театральный композитор с большой буквы. Он несколько раз приезжал к нам — работал с солистами, репетировал с оркестром. У него не просто номерная система мюзиклов: песенка — дуэтик — песенка — дуэтик, а между ними связочки. Он создал развернутые сцены с музыкальной драматургией, системой лейтмотивов, конфликтами в музыке — когда звучит советский марш и песня о родине «И нас, Москва, ты ранним утром встретишь прохладной синевой своих аллей» (поет), и тут же врывается сумасшедший рок-н-ролл «Мы вам покажем другую Москву, без унылых пустых площадей». Вот как раз 26-го мы, красноярские ребята, и покажем Москве «другую Москву» — то произведение, которое почему-то никто не ставил в столице.— О ком и для кого эта постановка? Каких зрителей вы бы хотели видеть?— Это постановка о свободе творчества и самовыражения, борьбе общества и личности. Сюжет разворачивается в Москве 1957 года — накануне Всемирного фестиваля молодежи. Новое течение неформальной жизни — стиляги — хочет заявить о себе перед гостями-иностранцами. Они влюбляются, записывают пластинки «на костях» под носом у КГБ, ввязываются в конфликты, но живут. «Винил» — хитовый мюзикл, и вы точно еще долго будете напевать песни после просмотра.Конечно, мы хотели расширить зрительскую аудиторию. Ни для кого не секрет, что всегда театры музкомедии и оперетты были немножко «50+». В последние годы все-таки много современной музыки — в нашем репертуаре процентов 70 стало нового материала. Сначала была «Голубая камея», «Казанова», «Мертвые души» — с нетипичной музыкой. И молодой зритель пошел. А вот теперь этот авторский рок-н-рольный мюзикл «Винил» — мировая премьера. Может быть, громко звучит, но ведь в мире никто его не играл, мы первые. И сейчас вот будет мировая онлайн–премьера.— В «Виниле» поднимается вопрос творческой свободы. А вы считаете себя свободным художником?— Нет, я не свободен. Режиссер-постановщик и главный режиссер театра — две разные профессии. От меня зависит жизнь труппы, с которой я работаю, поэтому многое делается с оглядкой. Вот, например, в 2000-е у меня не было никакого фильтра, сейчас уже есть. Хотя в том же «Виниле» мы хотели прокричать, что «в железной стране место есть новизне» — и сделали это. Это гимн нашего спектакля. И в этом плане я счастлив, что могу высказываться музыкой о том, что меня волнует. Это наслаждение — работать с автором, который тебя понимает, заниматься сотворчеством, видеть горящие глаза артистов, вести молодую команду вперед из года в год. Мои ребята — лучшие. Как так получилось, что вот в этом месте, в этом театре, сейчас работает команда, которой все по плечу, для меня загадка. А если еще и материально-техническая база нашего театра будет достойной наших артистов — тогда будет best of the best. Возможно, Год театра этому поможет — все-таки большое внимание к нам.— Вы учились в Москве, работали в Казани, Петрозаводске и теперь в Красноярске. Какое место вы считаете своим домом?— Да, я родился в Украине, в городе Недригайлов Сумской области. Учился в Москве. После окончания ГИТИСа с 2003 по 2005 год работал режиссером Татарского академического театра оперы и балета имени Мусы Джалиля. Там ассистировал зарубежным режиссерам — Денису Криефу (Франция), Вернону Маунду (Англия), Жанетт Астор (Канада). А с 2006 по 2009 год был художественным руководителем Музыкального театра Республики Карелия. Потом ставил спектакли в Саратове, Екатеринбурге, Омске, Одессе, Астрахани, Краснодаре и других городах. И вот с 2016 года руковожу музыкальным театром в Красноярске.Дом — там, где мне комфортнее всего. Дом все-таки Москва, Куркино, хоть и за МКАД, зато Шереметьево близко. Красноярск — работа, но все больше и больше становится жизнью. Жаль, что он так далеко. К тому же это очень непростой город — со своими экологическими проблемами. Город утопает в промышленности — алюминиевый завод, графитовая фабрика, завод синтетического каучука, цветных металлов. Когда ветра нет, все зависает над городом.
Получается киношная сцена, как в «Городе грехов»: едет машина, и труба света такая — только это не спецэффекты задымления, а реалии. Когда из Москвы приезжаешь, первую неделю трудно дышать. Возвращаешься обратно — сложно привыкнуть к влажности. Хочется, конечно, чтобы дом и работа были рядом.— Расскажите о том, как вы переехали в Красноярск. Обычно молодые профессионалы едут в столицу, а не наоборот.— Мне кажется, так было в 2000-е — многие пытались уехать в Москву, чего-то здесь добиться. А сейчас идет мощная децентрализация — и я очень этому рад. Во многих регионах работают молодые главные режиссеры и худруки. Если ты хочешь заниматься театром, лучше езжай туда, а не бегай по разным московским площадкам и урывай куски. Я не могу представить себе в Москве такую работу, как у меня. В день — семь часов репетиций, когда люди утром приходят на четыре часа и вечером на три. Все четко и дисциплинированно. И остальное зависит от тебя, при желании можно сделать все что угодно. А в Москве музыкальный мир-то небольшой, а профессионалов много. Если драматических театров сто, то музыкальные легко пересчитать: Большой и Театр Станиславского, где никто не нужен, «Геликон-опера», где у Бертмана все в порядке, «Новая опера», Театр мюзикла, «Стейдж Энтертейнмент».С Красноярским театром я познакомился в 2007 году: первым моим спектаклем стал рок-мюзикл «Овод» Александра Колкера. Затем была «Безымянная звезда», «Прекрасная Галатея», «Марица», «Летучий корабль» и масса других.Нужно не бояться ехать в регионы — там ждут и люди, и театры. Очень много интересных артистов, классных оркестров и дирижеров. Да, будут ошибки, придется набивать шишки, но под лежачий камень вода не течет.— Красноярский музыкальный театр 20 февраля 2019 года отметил 60 лет творческой деятельности. Какие перемены его ждут в будущем?— Планы громаднейшие. Главное, что в данный момент театр заметен. В какой-то момент он был на периферии внимания власти. Но всегда любим зрителями — это самый посещаемый из музыкальных театров города. Сейчас у нас средняя заполняемость около 90% при плане в 82%. Наш «Винил» представили в конце июня 2018 года, и с тех пор все дни расписаны, а места в зале быстро раскупаются. Мы не можем даже своим актерам дать входные билеты. Но театр мюзикла ставит шоу, а делать его с техникой прошлого века — это значит отставать от времени и не реализовываться до конца. Сейчас мы надеемся, что внимание к нам министерства повлечет за собой реконструкцию сцены, замену всего звукового и светового оборудования. Мы верим, что скоро все изменится.А вообще движуха в Красноярском крае колоссальная. Ни в одном регионе нет такой мощной театральной жизни, по-моему. Очень много интересного в театре Пушкина — там ставит спектакли представитель школы Фоменко, режиссер Олег Рыбкин. В ТЮЗе делают гениальную работу не раз золотомасочник Роман Феодори и художник Даниил Ахметов. Это единственный театр на другом берегу Енисея — в свое время заштатный, а сейчас театр художественных высказываний. На «Золотую маску» ездят Норильский театр, театр из небольшого поселка Шарыпово, Мотыгино, Ачинска, Минусинска.— Вы учились в ГИТИСе — сначала на театроведческом у Бориса Любимова, потом на режиссерском — у Георгия Ансимова. Какие главные уроки они вам преподали?— И тот и другой меня научили меня одному и тому же, но с разных сторон — любви. Что касается Бориса Любимова, вот я прихожу на спектакль как критик, я должен максимально влюбиться в эту постановку. Даже если она ужасна в художественном плане — найти то, что цепляет, увидеть что-то хорошее и вытащить его наружу. А Георгий Ансимов говорил то же самое про произведение: берешься за что-то, полюби его. Без любви в профессии режиссера невозможно. Сразу чувствуется, когда по любви, а когда коммерция. Хотя последнего никто не отменял, ведь режиссер — профессия нищая и временами жестокая. Ты должен доказать, заработать право ставить то, что ты считаешь нужным, научиться высказываться. И это я передаю теперь и своим ученикам: нужно любить профессию в театре, без любви нельзя. Мы должны родить этот спектакль, этого ребенка, в любви, растить его в любви и потом его любить на протяжении всей жизни.— Какую из своих постановок вы считаете самой удачной и почему?— Я думаю, «Мертвые души», потому что это режиссерский спектакль, в котором я много всего сказал. Этот тот материал, на котором можно и нужно показывать, что за «птица-тройка» и куда она несется. Гений Гоголя, помноженный на талант Пантыкина, композитора-либреттиста Рубинского и всей нашей команды. Это лайт-опера — то, что я для себя определил как оперу, написанную музыкальным языком мюзикла. Облегченная версия для понимания зрителя с глубокой философией.— Есть в планах оживить что-то еще из классики? В какой форме?— Моя давняя мечта — Василий Шукшин «До третьих петухов». Это 30 страниц — и все про нас. Такой лайт-вариант братьев Стругацких — с безумной шукшинской сатирой. Немного поясню. Библиотека, вечер. Сотрудница перед закрытием звонит подруге и на сленге 1970-х: «Ну, что танцы будут? Винишко брать?»«Да-да».«Ладно, потопчемся». «Все, пока, до встречи». Выключается свет, закрывается дверь, и на полках библиотеки оживают персонажи. Иван-дурак влюблен в Василису Прекрасную. Она-то вроде и не против, но «не могу же за дурака замуж выйти». А он и не дурак, просто так назвали. И Василиса говорит: «Ладно, возьми справку, что не дурак, тогда поговорим». И Иван отправляется в путешествие за справкой. Встречается с Бабой-ягой, Горынычем, находит кабинет мудреца — маленького плюгавенького человечка, — как в фильме «Понедельник начинается в субботу». Так и не добившись справки, крадет печать, решив, что напишет сейчас бумажку и подтверждение поставит. «Не, так не считается», — решает Василиса. И дурак остается с этой печатью, без всего. Я надеюсь, когда-нибудь найдутся люди, которые поддержат мой идиотический энтузиазм.— На портале «Культура.РФ» можно найти книги русских классиков, театральные постановки, фильмы, лекции. Поделитесь с нашими читателями любимыми книгами отечественных авторов?— На первом курсе театроведческого факультета нам много давали читать — и я очень хорошо запомнил мистерию Вильгельма Кюхельбекера «Ижорский». Всем советую. И, кстати, тоже очень бы хотел когда-нибудь поставить в театре.Беседовала Татьяна Григорьева.Фотографии из личного архива Николая Покотыло.»,

Источник: culture.ru