Российские архитекторы за границей

Октябрьская революция и Гражданская война стали мощным катализатором российской эмиграции. «Культура.РФ» рассказывает о самых известных работах отечественных архитекторов, которые покинули Россию и построили успешную карьеру вдали от родины — в Белграде, Париже и даже Шанхае.

Николай Краснов

Российские архитекторы за границей

Дворец Дюльбер, Крым. Фотография: selectvisit.com

Российские архитекторы за границей

Национальный парламент, Белград. Фотография: Михаил Марковский / фотобанк «Лори»

Российские архитекторы за границей

Ливадийский дворец, Ялта. Фотография: Anna P. / фотобанк «Лори»

Одним из самых известных зданий архитектора Николая Краснова стал Ливадийский дворец неподалеку от Ялты, построенный им для императорской семьи в 1911 году. Всего же в Крыму Краснов возвел более 60 построек — многочисленные виллы, дворцы и особняки: дворец Дюльбер и эклектичный дворец Феликса Юсупова в Кореизе, дворец Харакс в Гаспре и другие дома. Занимая пост главного архитектора Ялты, Краснов также внес большой вклад в планирование новых городских улиц, реконструкцию набережных и благоустройство бульваров. С началом Гражданской войны архитектор с семьей был вынужден эмигрировать — сначала он отправился в Константинополь, затем на Мальту, пока, наконец, не осел в Белграде. За 17 лет жизни в этом городе Краснов возвел там здания Национального парламента, Министерства финансов, Министерства леса и рудников и многие другие.

Валерий Сташевский

Российские архитекторы за границей

Иверская часовня, Белград. Фотография: venagid.ru

Российские архитекторы за границей

Главное здание Офицерской воздухоплавательной школы, Санкт-Петербург. Фотография: aviv.ru

Российские архитекторы за границей

Церковь Святой Троицы, Белград. Фотография: venagid.ru

Еще одним русским архитектором, украсившим архитектуру Белграда, стал Валерий Сташевский. В России он построил Офицерскую автомобильную школу и Офицерскую воздухоплавательную школу в Петербурге, а после переезда в Белград Сташевский спроектировал более сотни зданий: церковь Святой Троицы, Иверскую часовню на Новом кладбище, Дом русских военных инвалидов и множество других. После Второй мировой войны Сташевский эмигрировал вновь, на этот раз в Марокко, где вскоре умер.

Николай Исцеленнов

Российские архитекторы за границей

Звонница Сергиевского подворья, Париж. Фотография: saint-serge.fr

Российские архитекторы за границей

Николо-Александровский храм Императорского Православного Палестинского общества, Санкт-Петербург. Фотография: ippo.ru

Российские архитекторы за границей

Церковь Общества трезвости, Санкт-Петербург. Фотография: hram-varshavka.ru

До эмиграции русский архитектор Николай Исцеленнов успел построить на родине не так много — Николо-Александровский храм Императорского Православного Палестинского общества в Петербурге и церковь Общества Трезвости. В 1920 году Исцеленнов с матерью дошел пешком от Петербурга до Хельсинки по льду Финского залива, оттуда позже переехал в Берлин, затем в Прагу и, наконец, в 1925 году обосновался в Париже. Среди европейских построек архитектора — церковь Святого Иова Многострадального в Брюсселе, храм во имя благоверного князя Александра Невского и святого Серафима Саровского в Льеже, а также звонница Сергиевского подворья в Париже.

Владимир Брандт

Российские архитекторы за границей

Храм Успения Божьей Матери на Ольшанском кладбище, Прага. Фотография: praga-praha.ru

Российские архитекторы за границей

Храм Успения Божьей Матери на Ольшанском кладбище, Прага. Фотография: praga-praha.ru

Российские архитекторы за границей

Храм Успения Божьей Матери на Ольшанском кладбище, Прага. Фотография: praga-praha.ru

Дед архитектора Владимир Брандта Федор Брандт был основателем зоологического музея в Петербурге, а отец Александр Брандт — профессором ветеринарии. Сам же архитектор до эмиграции в Германию в 1918 году занимался проектированием павильонов и аквариумов в Харьковском зоопарке. Главным памятником, созданным Брандтом на европейской земле, стал храм Успения Божией Матери на Ольшанском кладбище в Праге — одна из главных православных церквей города. Брандт принял участие и во внутренней росписи храма, а эскизы фресок для храма подготовил известный художник Иван Билибин.

Василий Баумгартен

Российские архитекторы за границей

Русский дом, Белград. Фотография: go-serbia.ru

Российские архитекторы за границей

Генеральный штаб, Белград. Фотография: beogradskonasledje.rs

Российские архитекторы за границей

Генеральный штаб, Белград. Фотография: pokatashkin.com

До Первой мировой войны архитектор Василий Баумгартен строил частные дома в Павловске и Петербурге, участвовал в возведении военных полигонов и преподавал инженерное искусство. В 1920 году он эмигрировал — сначала в Стамбул, а затем в Белград. Его главными югославскими постройками стали Русский дом и Генеральный штаб. После Второй мировой войны Баумгартен снова сменил страну — на этот раз уехал в Аргентину. Правда, о его архитектурной карьере в Южной Америке никаких сведений не сохранилось.

Роман Верховской

Российские архитекторы за границей

Храм Святого Владимира, Джаксон. Фотография: culturelandshaft.com

Российские архитекторы за границей

Церковь Святой Троицы, Джорджанвиль. Фотография: pravme.ru

Российские архитекторы за границей

Памятник русской славы, Белград. Фотография: culturelandshaft.com

Роман Верховской не успел оставить масштабного архитектурного наследия на родине: он окончил Императорскую Академию художеств в 1911 году и едва поступил на должность архитектора канцелярии российского правительства, как началась Первая мировая война, на фронт которой он ушел добровольцем. Затем он воевал уже в Гражданской войне на стороне армии белых. К архитектурной работе Верховской вернулся уже в эмиграции — сначала в Белграде, где он возвел Памятник русской славы, а затем в США, где занимал пост архитектора Митрополии Русской православной церкви заграницей в Северной Америке. В Америке Верховской спроектировал в общей сложности 26 храмов, среди которых церковь Святой Троицы в одноименном монастыре в Джорданвилле и храм Святого Владимира в Джаксоне.

Андрей Белобородов

Российские архитекторы за границей

Аничков дворец. Санкт-Петербург. Фотография: Екатерина Овсянникова / фотобанк «Лори»

Российские архитекторы за границей

Обложка программы благотворительного «Голубого бала» для русских эмигрантов в Королевском Альберт-холле, Лондон. 1920. Изображение: nasledie-rus.ru

Российские архитекторы за границей

Юсуповский дворец, Санкт-Петербург. Александр Алексеев / фотобанк «Лори»

Поклонник классического искусства архитектор Андрей Белобородов до революции занимался оформлением интерьеров, в частности он работал над Аничковым и Юсуповским дворцами. В лондонской эмиграции Белобородову пригодились его прошлые связи: Феликс Юсупов доверил ему декорировать «Голубой бал» в Альберт-холле для российских беженцев. Впоследствии Белобородов переехал во Францию, где его самой важной работой стала реконструкция разрушенного старинного замка Коленкур, а потом архитектор отправился в Италию. В Риме он построил виллу местного мецената Мориса Сандоза и создал проект дома художника Джорджио де Кирико, который, к сожалению, не смог реализовать.

Эдгар Норверт

Российские архитекторы за границей

Дом Евангелической женской больницы, Санкт-Петербург. Фотография: peterburg.center

Российские архитекторы за границей

Академия физической культуры, Варшава. Фотография: studentpol.pl

Российские архитекторы за границей

Казанский вокзал, Москва. Фотография: Алёшина Оксана / фотобанк «Лори»

До революции архитектор Эдгар Норверт плодотворно работал в России: помогал Алексею Щусеву в строительстве Казанского вокзала в Москве, спроектировал дом Евангелической женской больницы в Петербурге, Городской театр в Саратове, дом Дворянского собрания в Витебске. С 1924 года Норверт жил в Польше, где смог построить успешную карьеру. Ему принадлежат проекты Академии физической культуры в Варшаве, дом отдыха офицеров в Трускавце и других зданий.

Александр Ярон

Российские архитекторы за границей

Министерство путей сообщения, Нанкин. Фотография: artrz.ru

Российские архитекторы за границей

Свято-Николаевский храм-памятник Венценосным мученикам, Шанхай. Фотография: artrz.ru

Российские архитекторы за границей

Таллинская батарейная тюрьма (ранее — крепость Петра Великого). Фотография: lj-top.ru

До 1918 года Александр Ярон активно работал в Ревеле (современном Таллине), который был тогда еще частью Российской империи. Архитектор принимал участие в строительстве крепости Петра Великого, проектировал маяки Балтийского моря, а также возводил частные дома, банки и конторы. Октябрьская революция и последовавшая за ней Гражданская война перевернули жизнь Ярона — за адмиралом Колчаком Ярон последовал во Владивосток, откуда после поражения Белого движения эмигрировал в Шанхай. Там он смог стать востребованным архитектором: проектировал частные дома, отели, церкви. Среди самых известных китайских построек Ярона — Свято-Николаевский храм-памятник Венценосным мученикам в Шанхае и здание Министерства путей сообщения в Нанкине.

Юлиан Дюпон

Российские архитекторы за границей

Дом Софьи Ждановой, Одесса. Фотография: artrz.ru

Российские архитекторы за границей

Монумент на горе Чегар у города Ниш, Сербия. Фотография: artrz.ru

Российские архитекторы за границей

Общественный банк Сергея Живаго, Рязань. Фотография: artrz.ru

Выпускник петербургской Академии художеств Юлиан Дюпон много строил на Юге Российской империи (ансамбль имения Павла Родзянко в Екатеринославской губернии, доходные дома в Одессе и другие проекты) и в Рязани (комплекс военного городка Болховского полка). После революции Дюпон эмигрировал в Югославию, где получил архитектурную лицензию и стал активно строить частные и общественные здания, например Учительский дом и дом Леона Хазена.

Автор: Лидия Утёмова

Теги:Публикации раздела Архитектура

Смотрите также

{"@type":"Article","description":"Рассказываем истории генералов, ученых и литераторов.","url":"https://www.culture.ru/materials/255458/ot-egipta-do-paragvaya-gde-zhili-i-rabotali-russkie-emigranty","@context":"http://schema.org","name":"От Египта до Парагвая: где жили и работали русские эмигранты","alternateName":"От Египта до Парагвая: где жили и работали русские эмигранты","image":{"@type":"ImageObject","url":"https://www.culture.ru:443/storage/images/17fd9ba740c5adcf6a5ba8aacdc50c3f/a33c70e8a7f8c4cf40bbbdc0128374ea.jpg","caption":"«,»width":774,"height":581},"articleSection":"Лекции","datePublished":"2020-02-26T06:30:18.899Z","articleBody":«Во время революции и Гражданской войны российские эмигранты бежали не только во Францию, Германию и США. Кто-то оказывался в экзотических странах — сознательно или по воле случая. Русские университеты и театры, поликлиники и музеи: рассказываем, как строили новую жизнь представители первой волны русской эмиграции.В 1924 году генерал Иван Беляев опубликовал в белградской газете «Новое время» призыв переселяться в Парагвай. Он писал: «В то время как Россия и русский народ погибают в большевистском разложении, в Парагвае может создаться новое ядро. Сюда можно перенести русскую культуру, литературу, музыку, науку». Страна признавала военные чины Российской империи и предлагала льготный проезд.Беляев был одним из первых, кто прибыл в Парагвай после революции. Он с детства читал книги про индейцев и мечтал о переезде в Южную Америку. Генерал поселился в столице — Асунсьоне — и преподавал в Военной школе. Вскоре его назначили советником президента. По поручению главы государства Беляев исследовал местность Чако на границе с Боливией: изучал климат, а также быт, культуру и религии индейцев. Он стал первым, кто составил словари местных языков.Вновь прибывшие офицеры либо отправлялись воевать на стороне Парагвая против Боливии, либо оставались преподавать в Асунсьоне. В книге «Сорок три года разлуки» публицист Георгий Бенуа писал: «Фамилия, заканчивающаяся на «ов» и «ев», в Парагвае звучит как титул». Бывший профессор петербургской Инженерной академии Сергей Бобровский основал в столичном университете физико-математический факультет и стал деканом. Чуть позже, в 1930-е годы, кафедру экономических наук возглавлял белогвардеец Степан Высоколян.Эмигрантам, которые приезжали в Парагвай, бесплатно давали землю для занятий сельским хозяйством. Писатель Михаил Каратеев вспоминал: «Условия труда расхваливались напропалую: там-де сказочно плодородная почва, здоровый климат — такой, как на Украине, не бывает засух, нет никаких вредителей». Переселенцы создавали общины по 30–40 человек: первый год они работали вместе и делили урожай. Часто на выделенной земле был лес, и сначала приходилось выкорчевывать деревья. Участки находились далеко от столицы. Каратеев вспоминал: «В верхушках деревьев резвились обезьяны… да на каждой удобной отмели нежились крокодилы. Можно было бы подумать, что мы попали в совершенно необитаемый мир». Первое время эмигранты жили в бараках местных жителей, потом строили себе жилье сами. Однако немногие выдерживали в сельской местности больше года: либо покидали Парагвай, либо переселялись в столицу.Русские эмигранты начали появляться в Египте в начале 1920-х годов. Они эвакуировались на судах через Новороссийск. Кадет Никита Воробьев вспоминал: «Старики, женщины, дети, раненые и больные, заполнили все уголки. Кормят коряво. Галеты червивые». Эмигрантов высаживали в Эт-Тель-эль-Кебире, где английские власти организовали палаточный лагерь для беженцев: с 1914 года Египет был под протекторатом Великобритании.Беллетрист Александр Яблоновский так описывал быт: «Это зрелище общей бедности уже никого не удивляет. Черной работой занимаются все… А вот известный художник И.Я. Билибин, засучивши рукава, в паре с полковником генерального штаба тащит на носилках дрова на кухню». Вскоре в лагере появился православный храм и гимназия — беженцы устроили их в сараях с камышовыми крышами. В 1922 году Англия признала независимость Египта и отказалась финансировать лагерь. Эмигранты переехали в большие города — Александрию и Каир.В 1920 году профессор Конрад Вагнер основал в Каире «Поликлинику русских врачей-специалистов». Только за первый год там приняли почти девять тысяч пациентов. При больнице открыли православную церковь. Иконостас писали несколько знаменитых художников-эмигрантов: Иван Билибин, Владимир Стрекаловский и Николай Савин. Вскоре появилось и Египетское медицинское общество, где можно было пройти курс по акушерству или массажу. Врач Владимир Беллин вспоминал: «То, что может лучше всего характеризовать жизнь русских в Египте, это доброе общение всех членов колонии». Для помощи нуждающимся создали «Русское благотворительное общество», на деньги которого построили «Русский дом» для больных и пожилых эмигрантов.Ученый Владимир Викентьев читал лекции об истории Ближнего Востока в Каирском университете, а в 1924 году профессор Владимир Голенищев возглавил кафедру египтологии. Он знал 13 языков и создал каталог папирусов в Каирском музее. Эмигранты старались поддерживать в Египте и русскую культуру. Иллюстратор Иван Билибин открыл свою мастерскую и расписывал дома, а работы живописца Владимира Стрекаловского выставлял каирский Египетский музей. Невестка художника, Антонина Стрекаловская, открыла в Каире школу балета. Вскоре в столице появились клуб фехтования и литературное общество, где ставили любительские спектакли.В начале 1920-х годов тысяча русских беженцев добралась до Южной Америки. Через десять лет осталась только половина: остальные либо переехали в другие страны континента, либо вернулись обратно в Европу.Большинство находило работу по специальности. Генерал-лейтенант Алексей фон Шварц преподавал в Военном училище Аргентины, ученый Владимир Добровольский в 1924 году возглавил экспедицию в Антарктику, а инженер Александр Данилевский проектировал плотины. Биологи Сергей Шаховский и Дмитрий Гавриленко открыли национальный парк «Барилоче», который называли «аргентинской Швейцарией».В 1925 году в аргентинском оперном театре «Колон» впервые появилась постоянная балетная труппа. Ее возглавил Георгий Кякшт — бывший солист Мариинского театра, а через пару лет главным балетмейстером стал хореограф «Русского балета Дягилева» Борис Романов. Артистка балета Елена Смирнова в эмиграции стала педагогом и открыла отделение танца в Национальной консерватории в Буэнос-Айресе.В столице работала русская библиотека. Офицер Михаил Нечаев создал Пушкинский комитет, который выпускал книги поэта и устраивал литературные вечера. Ученица Станиславского Галина Толмачева переводила произведения Пушкина на испанский язык.После революции население Харбина выросло с 40 до 100 тысяч человек: в Китай эмигрировали белогвардейцы, чиновники, которые служили при Колчаке, а также дворяне, опасавшиеся репрессий.В 1920 году правовед Николай Устрялов основал в городе Харбинский политико-юридический университет. Там преподавали профессора из Томска, Иркутска, Владивостока и Хабаровска. В 1921 году эмигранты открыли первую музыкальную школу, а вскоре живописец Михаил Кичигин основал художественную мастерскую «Лотос», ученики которой расписывали стены Софийского собора в Харбине и храм Покрова Пресвятой Богородицы.Существовал в городе и литературный кружок «Молодая Чураевка», основателем которого был поэт Алексей Ачаир. Многие члены этого объединения стали известными переводчиками: Валерий Перелешин впервые сделал стихотворный перевод Лао Цзы, а Виктория Янковская занималась японской поэзией.Жизнь в Харбине стала меняться в 1924 году, когда Китай и СССР заключили соглашение о сотрудничестве. Город перешел под совместное управление, и его жителям запретили работать без советского или китайского гражданства. Нарушителям грозила тюрьма. Тогда русские стали переезжать в Шанхай. Селились вблизи улицы Сяфэйлу, которую называли Невским проспектом. Писательница Наталия Ильина в книге «Дороги и судьбы» вспоминала: «Шанхай учил трезвости. В середине тридцатых годов получить там работу русскому эмигранту было очень трудно, и все же люди, знающие ремесло, могли на что-то рассчитывать».В конце 1930-х годов в Шанхае десятую часть врачей и инженеров представляли русские эмигранты. Одним из самых востребованных архитекторов был Александр Ярон. По его чертежам построили Свято-Николаевский храм-памятник венценосным мученикам в Шанхае и здание Министерства путей сообщения в Нанкине. Архитектор также спроектировал бально-театральный зал Мажестик-отеля.В 1937 году эмигранты установили в городе памятник Александру Пушкину. А через три года дворяне из Оренбурга Вера и Нина Замотаевы создали факультет русского языка в Шанхайском иностранном университете. Карьеру в Шанхае начинал и джазовый музыкант Олег Лундстрем. Уже в 18 лет исполнитель создал ансамбль и получил славу короля джаза Дальнего Востока.Автор: Елизавета Ламова»,

Источник: culture.ru